travellersjoy

Когда ругали мы друг друга,
когда смеялись друг над другом,
достаточные основанья
имел другой для беснованья.

В том беснованьи ежечасном
неверен в корне был расчет,
ведь только промолчавший - счастлив,
только простивший был прощен.

Слуцкий

1

По-видимому, изменения уже близки. Безжалостные слова "это плохой поэт"
скоро будут произноситься многими, произноситься без всякого стеснения и
смягчающих оговорок, уже не встречая ни сколько-нибудь дельных возражений, ни даже сколько-нибудь правдоподобной ответной истерики. И причины этого не будут связаны с достоинствами и недостатками стихов.

И вдруг случится - как не знаешь сам,
Хоть силишься себя переупрямить,
Но к старшим братьям нашим и отцам
Бесповоротно охладеет память ...

Пожалуй, это слишком сложное объяснение. Вот другое, попроще. Сюжет
новостей, 85-летний юбилей Рихтера, голос за кадром (все тот же самый, тот
же, что звучал в "сюжетах о культуре" в советской программе "Время"): "в
молодости Рихтер был рыжим, он был удивительно похож на Бродского".
Стенгазета в питерском "Лицее Моды" (бывшем швейном ПТУ), старательный
девичий почерк (видимо, зарабатывается зачет по литературе): "Великий
русский поэт И. А. Бродский родился...". Чуть ниже весь в виньетках отрывок
из "Сретения", по злому стечению обстоятельств тот самый, где младенец лежит
на РАМЕ'НАХ Богоматери. Конечно, последуют усталость и отвращение. Впрочем, поживем - увидим.

2

Вентилятор: "Вторая половина нашего столетия открыла необходимость
отношений личности и всей целокупности мира как отношений двух
самостоятельных частностей, игнорируя трагичность ... Искусство Слова
... Жизни и Смерти ... Иосиф Бродский - единственный из великих
русских поэтов XX века, в чьем творчестве ... " (Разумеется, на обороте той
же страницы название книги Бродского передано так: "Less thEn one". (раздел
"От составителя" в первом томе собрания сочинений, СПб, 1992, нет, виноват,
"MCMXCII")).

Человек: "Милостивый государь! Вы не знаете правописания и пишете
обыкновенно без смысла. Обращаюсь к вам с покорнейшей просьбою: не
выдавайте себя за представителя образованной публики и решителя споров трех
литератур. С истинным почтением и проч."

3

"Золотое клеймо неудачи". Почему золотое? Проклятое, злое, черное, подобие
того-сего ... Нет, все верно: Прочь! Полцарства за коня! Только бы лишь раз

Одним толчком согнать ладью живую ...

Нет, слишком тяжела, не плывет! ... Только премии, поклонницы, интервью.

4

Читал ли он "Евгения Онегина"? Когда впервые услышал о существовании
законов просодии? Узнал ли хоть в конце жизни, что такое правильный сонет?
На каких образцах учился распределять звуковые и выразительные средства,
основам гармонии, наконец, просто хорошему русскому языку? Воспринимал ли утонченную лирику, чуждающуюся "грубой работы"? (Тютчева, а не Цветаеву? Вордсворта, а не Одена?). Что он вынес из чтения Горация? Признав себя в тучном человечке, располагавшемся со своими любовницами "в спальне,
разубранной зеркалами, с таким расчетом, чтобы везде, куда ни взглянуть,
отражалось бы их соитие", увидел ли свой точный портрет в конце "Послания к
Пизонам"?

5

Поздний римлянин? Закат империи ? "В тени порфирных бань и мраморных
палат"? Последний цвет "утонченной жизни"? Или толстовский репей на краю
поля, только поля не распаханного, как у Толстого, а поля мертвого,
загубленного?

6

Вчитываться в плохие стихи, внешне похожие на настоящие, - занятие
унизительное, бесплодное и изматывающее. Надежда сменяется разочарованием, душа устает.
После разрушительной работы "поэтов-браконьеров" почва русского стиха
истощена, плодородный слой почти прозрачен. Язык может не выдержать нового
нашествия. Эта армия затопчет всех и вся. Где спасение? Теперь мы точно
знаем, как звучала дудка гаммельнского крысолова. Заунывно,
монотонно-однообразно, "с пригнуской" ("Shrill notes", как угадал
Браунинг). И все они в Везере. Можно не вчитываться, ясно с первого слова.
Стих получил передышку. Это стоит всех наших гульденов.

7

Опять с телеэкрана, на этот раз "мастер художественного слова", актер.
Читает только великих - Бродского, Самойлова, ну и немножко Пушкина. После
занимается просветительством. "К чему стадам дары свободы?" - это Александр
Сергеич о России и декабристах (фоменковская хронология, Господи, все это
происходит в Москве, камера показывает крупным планом завороженных
слушателей, зал полон, яблоку негде упасть, интеллигенция. И никто, никто
не заорал "Редька! Тыква! Кобыла!"). Потом о Бродском: "Впервые сделал
русской поэзии английскую прививку, в этом его непреходящая заслуга ...".
Слушают. Буря аплодисментов (цепочка Буало: "Un sot trouve toujours un plus
sot qui l'admire"). После, придя домой, скажут: "Ну, это не совсем так, был
еще Маршак".

8

"Европейская известность" поэта, по замечанию Хаусмана, важна лишь в
случае, если поэт пишет на эсперанто. Сходную мысль высказывал Фрост,
формулируя "отрицательное" определение поэзии ("то, что исчезает при
переводе"). Английские стихи Бродского вполне узнаваемы, ни один, даже
самый удачный, перевод никогда не давал столь абсолютно точного попадания в цель. Беря близкий пример английских стихов Набокова, сталкиваемся с чем-то совершенно иным. Они мало похожи на русские стихи Сирина или (позднего) Набокова. С другой стороны, если выбирать "самое набоковское" во всем набоковском корпусе, то еще можно поколебаться между, скажем, "Поэтами" и "An evening of russian poetry". Возможно, это лучший пример отличия логики поэзии от логики конструкции.


9

"О щ у щ е н и е н е м е д л е н н о г о в п а д а н и я в зависимость
от оного, от всего, что на нем уже высказано, написано, осуществлено."
Авторша бессмертного "так впадываются в пропасть" имела резон, ведь можно
же сказать "вляпываются". А вот и о н о:

This is the wall that Ivan built.

Лучший вид на этот город ...

На этом "оном" было высказано и осуществлено довольно много. Эсперанто.

10

Собрания стихов крупных поэтов - отличаются одновременно единством и
многообразием. Причем определить, в чем это единство состоит, чрезвычайно
трудно. Люди с абсолютным слухом и развитой музыкальностью утверждают, что каждая тональность имеет свой характер, свой цвет и что при
транспонировании музыка совершенно меняется. В то же время, акустика и
физиология слуха не дают никаких объяснений этому эффекту. Сходным образом исследование "поэтического хозяйства" и подсчет ударений с последующими статистическими выводами (как правило, безграмотными) объясняют все, кроме главного. Почему у каждого поэта "своя тональность"? "Три ключа" и "Что в имени тебе моем" - два разных мира и в то же время чем-то похожи. Только чем? Не объяснить. Стихи Бродского сходны между собою каким-то "грубым" сходством. В результате единство, безусловно есть, но многообразия нет и в помине. Механическое пианино. (То же, кстати, верно и для стихов Цветаевой. Читать их в больших количествах подряд - пытка. Впрочем, говорят, что в этом случае найдено рациональное объяснение - ритмические схемы строк с какими-то определенными номерами у нее всегда полностью совпадают (проверять неинтересно)).


11

"Как я ужаснулся бы, если бы тогда увидел, что сейчас вижу так ясно, -
стилистическую зависимость моих русских построений от тех английских
поэтов, от Марвелля до Хаусмана, которыми был заражен самый воздух моего
тогдашнего быта <....> - и как радуюсь теперь, что так мало из своих
кембриджских стихов напечатал." (Набоков. "Другие берега".)
"Бродский и Оден" - тема, для которой количество материалов избыточно.
Сотрудники советского ядерного проекта изумлялись глубине и точности
курчатовских указаний. Об истинном положении дел никто из них не
подозревал, лишь самые догадливые считали, что параллельно с ними работает
другая группа, гораздо более сильная. Вероятно и до сих пор большинство
русских читателей остается в сходном неведении, объясняя разительные
перемены, произошедшие в поэтике Бродского после ссылки, "внутренними"
причинами. Отметим, что сама возможность такого "второго воплощения"
говорит об оригинале еще больше, чем о копии. Пушкинский план "dans le
style de Cristabelle <...>" не мог быть реализован никогда. Впрочем, эти
заметки не об Одене.

12

Маленькое упражнение, чтобы позабавить читателя. Что это такое?

А она отошла мористей и под воду скрылась, - ветер
И теченье прекрасно справились с назначением мертвеца
В полной форме британских войск и его небольшим портфелем,
Где лежала дезинформация и письмо к мертвецу отца,
Сэра Уильяма: "Дорогой, я доволен своим отелем,
Но скучаю по дому ... etc

Неплохой (был бы хорошим, если б не "мертвецу отца") перевод Одена?
Среднестатистический Бродский? Ха! Как бы не так! Кушнер! ("1943. Эпизод" -
из сборника "Тысячелистник", СПб, 1998). Не всякий доплывет до
середины Везера.


13

Удача "Осеннего крика ястреба" необычайна. Всем фальшивым нотам придан
статус убедительных диссонансов, противоестественные переносы стали
элементами узора из ломаных линий, все образы оправданны - конструкция
абсолютно устойчива. Так, например, при первом прочтении кажется, что буки,
прячущие от взгляда сверху гнездо и разбитую скорлупу, не могут скрывать
т е н и птицы и текст неудачен. Но оказывается, что произошла смена точек
зрения - в тени буков белка уже не различит угрожающей тени летящего над
лесом ястреба. Сомнительные элементы ("ее же увеличивая за счет ...", "плюс
паутину, звуку присущую", "пахнет апофеозом звука, особенно в октябре") без
которых не обходится ни один текст Бродского на этот раз не выделены, а
надежно упрятаны в глубоких складках рельефа. Достигнут верхний предел
искусности и изощренности. Больше всего это напоминает партитуру
Стравинского. Причина такой удачи очевидна: стихотворение, в котором есть
"долина Коннектикута", "Новая Англия", "Рио-Гранде", "тринадцать штатов" и
детвора, кричащая по-английски, стихотворение, написанное "серийной"
оденовско-цветаевской техникой, стихотворение, издающее "звук стали,
впившейся в алюминий", вдруг, быть может, преодолев волю своего автора,
вступает в диалог с большой русской поэзией. Ястреб вытолкнут не в
ионосферу, а в пределы огромного "древнего жилья", жилья, обжитого
Державиным, Тютчевым и Ходасевичем. Вот, почти наугад, случайно,
первое, что пришло в голову:

Детали:

И се уж кожа, зрю, перната
Вкруг стан обтягивает мой;
Пух на груди, спина крылата,
Лебяжьей лоснюсь белизной.


Лечу, парю - и под собою
Моря, леса, мир вижу весь;
.........................

(Северно-западный ветер его подымает над\сизой, лиловой, пунцовой, алой\ Со
временем о мне узнают:\Славяны, гунны, скифы, чудь)

Колорит:
(просторное осеннее небо (пустеет воздух, паутина, лазурь, хрусталь)).

Идея:

Вон ту прозрачную, но прочную плеву
Не прободать крылом остроугольным,
Не выпорхнуть туда, за синеву,
Ни птичьим крылышком, ни сердцем подневольным.

И, конечно, -

Уж не вернуться нам назад.

Русская муза щедра и незлопамятна. Преданные поэзии ею вознаграждаются.
Бенедиктов получил в дар "Переход". Бродский - "Ястреба".

14

Нелюбовь к Блоку - нелюбовь к отделенному от себя ж и в о м у телу
(смерть-обрыв, в противоположность смертям-поворотам, смертям, о которых
писал Заболоцкий: "Я умирал не раз. О сколько мертвых тел\ Я отделил от
собственного тела"). Все слова о "пошлости", "водянистости",
"безвкусице", etc ничего не стоят. Это мог говорить поэт, сам вовсе не
печатавший слабых или безвкусных стихотворений. Так мог говорить и говорил
Тарковский. Так мог говорить, но - и это самое важное - не говорил Ходасевич.
Зная все о блоковских безвкусицах, он все же предпочел сказать, что до Блока
"никому не допрыгнуть".)
Душа, проплывавшая над мостами в петроградском дыму, была еще родственна
душе, перед которой "... в последний раз проплыли\ Мимо, сонно, как в
тумане,\ Люди, зданья, города". Дальше дороги разошлись. Астрономически
объективный ад - не Елисейские поля.

15


На Васильевский остров
Выйдя после парнишки,
Чей не найден и остов,
Что не видел той вспышки,
Этим ритмом заемным
Души  малых  потряс.
Мир не ведал о нем. Но
Рифмовал неуемно...
Где он, тот лоботряс?


В безымянном болоте,
Что с того, что в Нью-Йорке,
Под ферматой на ноте
Ослоухой галерки,
Подлой клаки газетной
"Нобель, Нобель, О, Нобель!"
Со строфою глазетной,
Вместе с рифмой клозетной
Вот лежит он во гробе.


Сердце? - Сердце разрывом
Подытожило счет,
А душа над обрывом
Плачет, бьется еще.
Так ли уж неустанно
Поспешала во тьму,
Чтоб в дороге расстанной,
В пре глухой бесталанной
Слать проклятья ему?


Разве око за око
Русской музы завет?
Оскорбленного Блока
Будет кротким привет.
И Петра он упросит
Дать от рая ключи,
Собирая колосья
Стихомногоголосья,
И репей не топчи!




(5.02.1996)